Информационный портал профессоров РАН

Мы в

Наверх

Моторная активность облегчает принятие решения

июля 16, 2018

Выступление профессора РАН Дьяконовой Варвары на Седьмой международной конференции по когнитивной науке

Подробнее

Право голоса

июня 28, 2018

Профессор РАН Олег Барабанов принял участие в передаче "Право голоса".

Подробнее

Биологические молекулярные машины

июня 6, 2018

Что такое супрамолекулярная химия и чем она отличается от молекулярной химии? Как работают биологические молекулярные машины? На эти и другие увлекательные темы по химии поговорила с московскими школьниками член-корреспондент Российской академии...

Подробнее

НАУКА И ИСКУССТВО. Профессор РАН Бобровский об искусстве

июня 3, 2018

У каждого учёного есть сверх идея - вносить свой посильный вклад в процесс познания мира. И отправной точкой, запустившей этот процесс, становятся детские переживания, связанные с прикосновением к произведениям искусства...

Подробнее

Алексей Собисевич, член-корреспондент РАН, о природных катаклизмах. Молния

октября 19, 2017

Интервью с Алексеем Собисевичем об изменении климата, природных катаклизмах и сейсмической активности 

Подробнее

Ученые боятся возвращаться в Россию

Власть пытается заманить обратно представителей науки, покинувших страну. Но пока лишь немногие из них готовы рискнуть.

Российские власти решили, что пора возвращать деятелей науки, которые уезжали из страны начиная с 90-х и до сегодняшнего дня. С этой целью год назад даже была задумана масштабная госпрограмма под кураторством Агентства стратегических инициатив по продвижению новых проектов. В частности, было объявлено о планах в течение пяти лет вернуть десять-двадцать тысяч из чуть ли не миллиона ученых, якобы эмигрировавших в США, Европу и другие регионы мира.

Но как можно привлечь в Россию столько исследователей? И откуда вообще взялись такие цифры?

«Заявления о том, что из страны уехали 800 тысяч ученых — то есть больше, чем их было на момент распада Советского Союза, — в том числе 80% физиков, 50% математиков и т. д., больше похожи на спекуляции», — считает доктор экономических наук, руководитель группы по научной и промышленной политике Сколковского института науки и технологий Ирина Дежина. Не так давно были опубликованы результаты проведенного под ее руководством исследования о российской научной диаспоре за границей и судьбах ученых, принявших решение вернуться. «Достоверной информации, кто и куда уехал, нет. Но известно, что в начале 90-х из науки в другие сферы деятельности уходили до 90% ученых — и лишь 5% уезжали за рубеж», — отмечает Дежина. Косвенно это подтверждается, например, данными о количестве профессоров российского происхождения, работающих в американских университетах, — их немного по сравнению с китайцами или индусами.

«Очевидно, что уехало огромное число ученых, но при подсчете многое зависит от того, что вы понимаете под словами «уехавший ученый». Например, переезжает в Америку или Европу студент или школьник, который уехал вместе с родителями. И уже там становится крупным ученым. А бывает наоборот: уезжает ученый, но на новом месте жительства в науке не работает — открывает магазин или сидит на пособии. Это уехавший ученый или нет?» — отмечает в свою очередь руководитель профильной рабочей группы и профессор Сколтеха, основатель методов компьютерного дизайна новых материалов и предсказания кристаллических структур Артем Оганов. В 2015 г. он сам вернулся в Россию из Америки и сейчас возглавляет лаборатории в трех странах: США, РФ и Китае. «Наиболее достоверной выглядит оценка примерно в 100—200 тыс. человек. Из них за последние 10 лет на постоянную работу в России вернулись порядка 1500 ученых. Много это или мало? В масштабах страны явно недостаточно. Нужно, чтобы разрыв между числом уехавших и возвратившихся сократился со ста раз хотя бы до десяти», — считает Оганов.

По его словам, больше всего бывших российских ученых проживают в США, Германии, Великобритании, меньше — в Италии, Японии, Испании, Канаде и Австралии. «Утечка мозгов» коснулась всех отраслей российской науки. Уезжали ученые с мировым именем — например, один из самых цитируемых математиков мира академик Владимир Захаров, академик в области ядерной физики Роальд Сагдеев, выдающийся врач-нейроанестезиолог Владимир Зельман. А также те, к кому мировая слава пришла уже за рубежом: нобелевские лауреаты по физике за опыты с графеном Константин Новоселов и Андрей Гейм, один из руководителей Гарвардского центра квантовой физики Михаил Лукин и другие.

Захотят ли «уехавшие» вернуться после широкого признания их таланта за рубежом? «Если речь идет о переезде насовсем, то вряд ли, — полагает Ирина Дежина. — Но эти могут быть активно вовлечены в какие-то научные проекты и контракты. Есть, скажем, постановление правительства РФ № 220 («О мерах по привлечению ведущих ученых в российские образовательные учреждения высшего профессионального образования, научные учреждения государственных академий наук и государственные научные центры» — ред.), речь в котором идет о создании на основе грантов лабораторий мирового уровня в университетах. Многие из этих лабораторий возглавляют когда-то эмигрировавшие наши ученые. Это вполне успешные проекты — «уехавшие» приносят с собой новые знания и восстанавливают те области исследований, которые у нас ослабли. При этом они сюда не переезжают, а работают в России несколько месяцев в году, в то время как основное место их работы остается за рубежом. Есть и варианты приглашать таких ученых на трех-пятилетние контракты, как принято во всем мире, использовать взаимные стажировки студентов и т. д.»

Для многих такой вариант предпочтителен: сразу решиться на переезд психологически намного сложнее, чем приехать на время, а контракт при желании можно продлить. «Людям нужно поверить в стабильность, — подчеркивает Артем Оганов. — Если вы принимаете долгосрочное решение, на остаток вашей жизни, то должны быть уверены в том, что вас не обманут, не произойдет какой-либо катастрофы, революции, страшного экономического кризиса, и что обещания, которые вам даны, будут выполнены. А если вы расстанетесь со своим постоянным местом работы на Западе ради невыполненных обещаний на родине, то зачем тогда все?»

Вопрос в том, что конкретно может предложить Россия ученым с мировым именем. «Для ответов на этот вопрос очень подходит программа мегагрантов, — считает Оганов. — Приезжает крупный ученый, создает тут лабораторию, и через какое-то время понимает, останется он или уедет назад».

Сегодня в стране действуют две крупные грантовые программы по привлечению иностранных ученых, в том числе российского и советского происхождения. Одна из них — конкурс научных мегагрантов — работает с 2010 года. За это время были сформированы 200 лабораторий мирового уровня, а получателями стали десятки иностранных и российских ученых, многие из которых живут за рубежом. Схема такая: ученый по заявке своего университета получает на 3 года грант до 90 млн рублей, закупает оборудование, набирает группу, организует ее работу и, если проект оказывается успешным, может рассчитывать на продление финансирования. Таким путем, по словам Артема Оганова, и были созданы лаборатории, которые требуют от ученых личного присутствия как минимум 4 месяца в году. «Российская программа мегагрантов считается на Западе достаточно привлекательной — не в последнюю очередь из-за адекватного финансирования. Я не слышал, чтобы кто-нибудь после окончания срока гранта не хотел продолжить работу над проектом», — отмечает Оганов.

Вторая мегагрантовая программа — «5-100», декларирующая своей целью включение пяти российских вузов в первую сотню мировых рейтингов. Вузы-победители конкурса делятся на 3 группы, и в зависимости от того, насколько успешна научная деятельность вуза, он может получить от государства 900, 700 или 150 млн рублей на ближайший год. Это финансирование распределяется уже внутри учреждения.

Программа «5-100» также дает университетам возможность приглашать иностранных ученых. К примеру, группа RASA (Russian-Speaking Academic Science Association — «Ассоциация русскоговорящих ученых) сегодня участвует в создании новых лабораторий в Томске, Петербурге и других городах страны. «Конечно, ученый может и без таких программ приехать и получить, скажем, профессорскую позицию в вузе. Но условия там, скорее всего, будут непривлекательны: к примеру, профессор в МГУ сегодня имеет среднюю базовую ставку в 32 тыс. рублей. Понятно, что сильные профессора, как правило, могут увеличивать свою зарплату за счет грантов, но рассчитывать на это трудно: а вдруг грант закончится? На такие заработки вы никого с Запада не переманите», — считает Оганов.

По отзывам вернувшихся из эмиграции ученых, сегодняшней России, по идее, есть чем привлечь бывших соотечественников из числа светил науки: это хорошо образованные, креативные и мотивированные студенты, низкие по западным меркам цены, неплохо оснащенные лаборатории, возможность создать сильные научные коллективы и т. д.

Нет лишь уверенности в будущем. То есть в том, что в один прекрасный день у тебя не отнимут все то, ради чего ты вернулся в Россию. Поэтому уехавшие и не торопятся назад.

Источник: http://www.rosbalt.ru/